Library.Ru {2.5} Литературные имена




Читателям Литературные имена М. А. Кузмин

Михаил Алексеевич КУЗМИН


Светлая горница – моя пещера,
Мысли – птицы ручные: журавли да аисты;
Песни мои – веселые акафисты;
Любовь – всегдашняя моя вера.
 
Приходите ко мне, кто смутен, кто весел,
Кто обрел, кто потерял кольцо обручальное,
Чтобы бремя ваше, светлое и печальное,
Я как одежу на гвоздик повесил. (М.А. Кузмин)
 
Острый критик, талантливый беллетрист, интересный композитор, М. Кузмин все-таки прежде всего поэт. И его стихи, насыщенные культурой многих стран и эпох, связанные между собой единым стройным миросозерцанием, отточенные и поющие, долго будут радовать всех, любящих поэзию. (Н.С. Гумилев)

  Ресурсы интернета

Михаил Алексеевич Кузмин. Биография и личность

А.В. Леденев. М.А. Кузмин: биобиблиографическая справка
Источник: «Русские писатели». Биобиблиографический словарь. Том 1. Под редакцией П. А. Николаева
На протяжении творческого пути был в той или иной мере близок к разным поколениям русского поэтического авангарда (символизму, акмеизму, отчасти футуризму, поэтическим школам 20 гг.), при этом не становясь участником группировок и сохраняя творческую самостоятельность. Разноцветье интересов, любовь к изысканному, свежесть взгляда и тяга к вещным, земным проявлениям жизни – эти особенности творческой позиции К., особенно полно воплотившиеся в лирике, обусловили отталкивание от эстетики символизма.


Википедия: Кузмин, Михаил Алексеевич
В краткой автобиографии Михаил Кузмин писал, что одним из предков его матери был известный во времена Екатерины II французский актёр Жан Офрень, остальные родственники происходили из небогатых дворян Ярославской и Вологодской губерний. Исследователи творчества М. Кузмина отмечают, что эти факты его семейной истории – исконно русские и западноевропейские корни – наложили неизгладимый отпечаток на личность будущего писателя и поэта, создав необычный сплав доверчивости и прямоты с подчеркнутым артистизмом и склонностью к эпатажу.

Из Дневника Михаила Кузмина
Отца я помню в детстве совсем стариком, а в городе все его принимали за моего деда, но не отца. В молодости он был очень красив красотою южного и западного человека, был моряком, потом служил по выборам, вел, говорят, бурную жизнь и к старости был человек с капризным, избалованным, тяжелым и деспотическим нравом. Мать, по природе, м. б., несколько легкомысленная, любящая танцы, перед свадьбой только что влюбившаяся в прошлого жениха, отказавшегося затем от нее, потом вся в детях, робкая, молчаливая, чуждающаяся знакомых и, в конце концов, упрямая и в любви и в непонимании чего-нибудь.

Мегаэнциклопедия Кирилла и Мефодия: Кузмин Михаил Алексеевич
Ранняя (до середины 1900-х гг.) жизнь Кузмина часто представлялась ему «колебаниями маятника», когда интересы и, соответственно, темы творчества резко менялись – от сугубо русских, с пристальным вниманием к старообрядчеству, до современного западного модернизма, но особый интерес вызывали несколько культурных эпох: античность, первые века христианства, итальянское Возрождение, 18 в. во Франции и конец 18 – начало 19 вв. в Германии.

Н.А. Богомолов. «Любовь – всегдашняя моя вера»
С выходом «Сетей» завершилось перевоплощение Кузмина в совсем иного человека, чем тот, которого знали друзья до сего времени. Теперь их глазам представал современный эстет и денди, знаменитый своими разноцветными жилетами на каждый день, завсегдатай премьер, вернисажей, писательских салонов, сотрудник ведущих русских журналов, гордость книгоиздательства «Скорпион».

А. Шайкевич. Петербургская богема. М.А. Кузмин
Из книги: Воспоминания о серебряном веке. Сост., авт. предисл. и коммент. Вадим Крейд
«На эстраду маленькими, быстрыми шажками взбирается удивительное, ирреальное, словно капризным карандашом художника-визионера зарисованное существо. Это мужчина небольшого роста, тоненький, хрупкий, в современном пиджаке, но с лицом не то фавна, не то молодого сатира, какими их изображают помпейские фрески. Черные, словно лаком покрытые, жидкие волосы зачесаны на боках вперед, к вискам, а узкая, будто тушью нарисованная, бородка вызывающе подчеркивает неестественно румяные щеки. Крупные, выпуклые, желающие быть наивными, но многое, многое перевидавшие глаза осиянны длинными, пушистыми, словно женскими, ресницами. Он улыбается, раскланивается и, словно восковой, Коппелиусом оживленный автомат, садится за рояль».


А.А. Блок. Юбилейное приветствие М. Кузмину
В вашем лице мы хотим охранить не цивилизацию, которой в России в сущности еще и не было, и когда еще будет, а нечто от русской культуры, которая была, есть и будет. Ведь ни вы сам и никто из нас еще не может себе представить, как это чудесно, что, когда все мы уйдем, родятся новые люди, и для них опять зазвучат ваши «Александрийские песни» и ваши «Куранты любви», – те самые, которые омывали и пропитывали и жгли солью музыкальных волн души многих из нас по вечерам и по ночам, например на Таврической улице, в башне Вячеслава Иванова.

Михаил Алексеевич Кузмин
Источник: Русская поэзия серебряного века. 1890–1917. Антология. Ред. М.Гаспаров, И.Корецкая и др. Москва: Наука, 1993.
«Являясь своим, „домашним“ человеком в различных артистических кругах, Кузмин ни с одним из направлений не был связан организационно, охраняя присущую ему художническую независимость».


Евгений Евтушенко. Михаил Кузмин
Источник: Строфы века. Антология русской поэзии. Сост. Е. Евтушенко. Минск-Москва, «Полифакт», 1995. «Многие свои стихи напевал под рояль в артистических кабачках. Своеобразнейший экзотический цветок русской поэзии, » как будто вырос египетский лотос на родной Кузмину ярославской земле».

Юрий Пирютко. Михаил Алексеевич Кузмин. Литераторские мостки
В последний путь провожали его немногие. Ближайший друг и наследник поэта Юрий Иванович Юркун был через два года расстрелян в группе ленинградских литераторов, обвиненных в «работе на иностранные разведки».

Статьи о творчестве Михаила Алексеевича Кузмина

Андрей Синявский. «Панорама с выносками» Михаила Кузмина
Из книги: Синявский А.Д. Литературный процесс в России. М.: РГГУ, 2003, с. 287–298.
«Книга „Форель разбивает лед“ охватывает стихи Кузмина 1925–28 годов. Но это не сборник стихов определенного периода, а целостное произведение, составленное из шести стихотворных циклов. Каждый цикл – это, в сущности, поэма, и все они между собой связаны. В итоге мы имеем дело с книгой как особым поэтическим жанром. Тема этой книги – победа над смертью».


Н.С. Гумилев. Рецензия: М. Кузмин «Осенние озера». Вторая книга стихов
Его слова искренни, переживания глубоки, образы рождаются свободно, и во всем чувствуется лирическая настроенность сильной и нежной души. Но он, кроме того, и мастер, требующий, чтобы стих звенел, был новым, точным и содержательным.

Н.С. Гумилев. М. Кузмин. Сети
Стиль Кузмина спокойный и красивый при всей своей причудливости. Многое кажется слишком смелым. Но он знает, как толста броня читательского равнодушия, и старается пробить ее намеренными изящными прозаизмами, шутливостью поворота мысли.

Н.С. Гумилев. М. Кузмин. Первая книга рассказов
Отличительные свойства прозы М. Кузмина – это определенность фабулы, плавное ее развитие и особое, может быть ему одному в современной литературе присущее, целомудрие мысли, не позволяющее увлекаться целями, чуждыми искусству слова. Он не стремится стилистическими трюками дать впечатление описываемой вещи; он избегает лирических порывов, которые открыли бы его отношение к своим героям; он просто и ясно, а потому совершенно, рассказывает о том и другом. Перед вами не живописец, не актер, перед вами писатель.

Глеб Морев. Казус Кузмина
О «Дневнике 1934 года» М. Кузьмина
«Неудовлетворенность собственным статусом в советском культурном пространстве, кризис ролевой самоидентификации и поиски утерянной идентичности становятся главными метабиографическими темами Кузмина (И сам себе кажусь я двойником,/ Что по земле скитается напрасно) и одновременно основным предметом болезненной дневниковой авторефлексии».


Геннадий Шмаков. Два Калиостро
Согласно литературному анекдоту, в 1918 году Михаил Кузмин так долго тянул с сочинением обещанного жизнеописания графа Калиостро, что потерявший терпение издатель Бродерсон явился к нему с визитом и потребовал рукопись. Дабы успокоить издателя, Кузмин якобы взял чистые листы бумаги и с легкостью сымпровизировал начало своей повести. Как ни забавен этот анекдот, в нем есть доля истины: «Калиостро» и вправду талантливая импровизация, как и большая часть кузминской прозы, которая писалась поэтом как бы между делом – им были стихи – в качестве литературной поденщины, ради презренного металла, в забаву друзьям или pro domo sua. Прозаические сочинения для себя или нескольких посвященных оборачивались изящными миниатюрами, экспромтами и тысячами листков его дневника, изобилующего страницами первоклассной прозы.

Антипина, Ирина Владиславовна. Концепция человека в ранней прозе Михаила Кузмина. Введение диссертации (часть автореферата)
Эта работа посвящена прозе «рубежного» периода, когда М. Кузмин был одной из самых ярких фигур русской культуры.

Библиография

Кузмин, Михаил Алексеевич. Библиография


Википедия: Кузмин, Михаил Алексеевич. Литература: Книги. Статьи


Кузмин М.А. Библиография книг автора




Кузмин Михаил Алексеевич (6 (18) октября 1872, Ярославль – 1 марта 1936, Ленинград) – русский поэт Серебряного века, переводчик, прозаик, композитор. Его имя теснейшим образом связано со всей культурой начала ХХ века, без него не обходятся исследователи творчества Блока, Брюсова, Вяч. Иванова, Гумилева, Ахматовой, Мандельштама, Хлебникова, Цветаевой, Пастернака, Маяковского, Вагинова; оно непременно будет присутствовать в биографиях Сомова, Судейкина, Сапунова, Мейерхольда, в описаниях самых различных театральных предприятий. Репутация Михаила Кузмина – и личностная, и литературная – была крайне противоречивой.

Михаил Кузмин родился в Ярославле 6 октября 1872 года. При жизни Кузмин часто мистифицировал свое прошлое, например, прибавляя к дате своего рождения то два, то три года. Отец его, Алексей Алексеевич, был морским офицером. Мать, Надежда Дмитриевна, урожденная Федорова, была дочерью не богатого помещика Ярославской губернии. Бабка Кузмина по материнской линии была внучкой известного в XYIII веке французского актера Жана Офреня, что в какой-то мере повлияло на возникновение интереса Кузмина к французской культуре. Начинал учиться Кузмин в Саратове, куда был увезен родителями в возрасте полутора лет. Позднее Кузьмин вспоминал: «Я мало знал ласки в детстве, не потому, чтобы мой отец и мама не любили меня, но, скрытные, замкнутые, они были скупы на ласки» (Из Дневника Михаила Кузмина).

Осенью 1884 года семья поэта переехала в Петербург. «В Петербурге было очень неуютно: маленькая квартира на дворе, болезнь отца, операция, обязательное хождение по родственникам, неудачи в гимназии, темнота, шарманки по дворам – все наводило на меня непередаваемое уныние» (Там же). Кузмину было 14 лет, когда умер отец. Еще в гимназические годы, Кузмин познакомился с Г.В. Чичериным, впоследствии наркомом иностранных дел советской России, который стал его близким другом и оказал на Кузмина огромное влияние. Именно Чичерин ввел в круг интересов Кузмина итальянскую культуру, способствовал тому, чтобы Кузмин выучил итальянский язык, позже привил Кузмину серьезный интерес к культуре немецкой.

В1891 году Кузмин оканчивает гимназию. В дневниковых записях он вспоминает юношеские годы: «Летом, гостя у дяди Чичерина, Б.Н. Чичерина, я готовился в консерваторию, всем грубил, говорил эпатажные вещи и старался держаться фантастично. Все меня уговаривали идти в университет, но я фыркал и говорил парадоксы» (Там же).

Кузмин поступил в Петербургскую консерваторию. Учителем его в немногие консерваторские годы (вместо предполагавшихся семи лет он провел там лишь 3 года, а потом еще два года брал уроки в частной музыкальной школе В.В. Кюнера) был Н.А. Римский-Корсаков. В это время музыкальные увлечения Кузмина выливались в сочинение многочисленных произведений, преимущественно вокальных. Он пишет много романсов, а также опер на сюжеты из классической древности. Написанные им романсы и оперы Кузмин считал творчеством «для себя», а на жизнь зарабатывал уроками музыки.

Под влиянием Г.В. Чичерина Кузмин совершил в 1890-е годы два заграничных путешествия, ставших на долгие годы источником впечатлений для его творчества. В первое путешествие, весной-летом 1895 года, Кузмин получил, по собственному выражению, «сказочное впечатление» от Константинополя, Афин, Смирны, Александрии, Каира, Мемфиса. Второй вехой стало путешествие в Италию с апреля по июнь 1897 года, которое сплело воедино искусство, страсть и религию – три другие важнейшие темы творчества Кузмина.

Попробовав принять католичество, но, потерпев неудачу, Кузмин обратился к русской почве. Это привело его к решению нестандартному – сблизиться со старообрядчеством. Для мятущейся души Кузмина старообрядчество в конце 1890-х и начале 1900-х годов оказалось отвечающим сразу нескольким сторонам миросозерцания. С одной стороны, оно давало ему особый строй установлений, идущих непосредственно вглубь национального самосознания и национальной истории, а с другой – позволяло приобщиться к привлекательному старинному быту.

К концу XIX и началу XX века относится наиболее темный период в жизни Кузмина, который породил множество легенд о нем. Например, о том, что он с 1898 года месяцами жил в олонецких и поволжских старообрядческих скитах. В то время Кузмин даже внешне старался походить на старообрядца, нося поддевку, картуз, сапоги и отпустив бороду. Но, вопреки легендам, Кузмин никогда не становился настоящим старообрядцем. Вероятно, он мечтал быть им, а не стать. К тому же занятия искусством, которые к тому времени сделались для него одним из главных дел жизни, были немыслимы в среде старообрядцев. На первых порах его почти исключительно влечет музыка, композиторская деятельность.

Михаил Кузмин поддерживал дружеские отношения с художниками группы «Мир искусства». Эстетика мирискусников оказала влияние на его литературное творчество. Первые стихотворения Кузмина, дошедшие до нас, датируются зимой 1897 года, хотя писать он начал значительно раньше. Но дебютировал в печати лишь в 1904 в полулюбительском «Зелёном сборнике стихов и прозы», где Кузмин опубликовал цикл стихотворений «XIII сонетов», а также оперное либретто. На стихи Кузмина обратил внимание Брюсов и привлёк его к сотрудничеству в символистском журнале «Весы». Именно Брюсов убедил Кузмина заниматься, прежде всего, литературным, а не музыкальным творчеством.

В 1906 Кузмин опубликовал в «Весах» стихотворный цикл «Александрийские песни» и философски-публицистический роман «Крылья». В 1907 появились его следующие прозаические вещи «Приключения Эме Лебёфа», «Картонный домик», цикл стихов «Любовь этого лета», а в 1908 году вышла его первая книга стихов «Сети», куда вошли также «Александрийские песни». Дебюту Кузмина сопутствовал громкий успех и сочувствие со стороны критиков-модернистов, в то же время роман «Крылья» вызвал скандал из-за первого в русской литературе нейтрального описания гомосексуальных чувств и отношений (впрочем, вполне целомудренного). После выхода повести М. Горький назвал Кузмина «воинствующим циником», а З. Гиппиус – «хулиганом». Защитником Кузмина выступил А. Блок. Сам же Кузмин принципиально не только не старался скрыть характер своей интимной жизни, но и делал это с небывалой для того времени открытостью.

После шумного литературного скандала окончательно определяется место Кузмина в современной литературе – место несколько сомнительное, однако совершенно особое и весьма заметное. С выходом «Сетей» Кузмин утвердился в качестве профессионального литератора, за которым журналы буквально охотились. Казалось, что его литературная и частная жизнь наконец-то сомкнулись в единое целое. Однако выяснилось, что это было не совсем так. С 1908 по 1917 год Кузмин издал всего две поэтические книги, переключившись в основном на прозу. Поэтические книги этих лет оказываются далеко не равноценными. Сам Кузмин, пользуясь гимназической системой оценок, ставит «Сетям» все-таки пятерку, вышедшие в августе 1912 года «Осенние озера» получают тройку, а «Глиняные голубки» (1914) оценены безнадежной двойкой.

В 1914–1915 годах Кузмин принимает участие в сенсационных по тому времени двух первых альманахах «Стрелец», в которых были опубликованы стихи Сологуба, Маяковского, Кузмина и Д. Бурлюка, а также других символистов и футуристов.

Нежелание ассоциироваться с литературными группами того времени привело его к определенной изоляции в литературе. После закрытия в 1909 году «Весов» и «Золотого руна» Кузмин стал деятельным сотрудником только что возникшего журнала «Аполлон», одним из тех, кто не просто там сотрудничал, но и определял внутреннюю политику журнала, вел критическую рубрику «Заметки о русской беллетристике». Кроме того, Кузмин сотрудничал с театрами, для которых писал не только музыку, но и целые пьесы, нередко вместе с музыкой. Эти пьесы ставились и в серьезных театрах, и в многочисленных театрах миниатюр, и в полулюбительских спектаклях, но во всех случаях они были ориентированы на беспечную легкость восприятия, должны были доставлять зрителям веселье и радость, не заставляя задумываться над сложными проблемами.

В послереволюционные годы Кузмин издал 8 из 11 своих стихотворных сборников, однако ни один из них не идет ни в какое сравнение с предыдущими по объему: «Двум», «Занавешенные картинки" и «Новый Гуль» – это просто брошюрки, «Эхо» – собрание оставшегося от других книг невостребованного материала (по упоминавшимся уже оценкам «Эхо» получило категорическую двойку, а «Новый Гуль» – натянутую тройку). Поэтому поэтический мир «позднего» Кузмина лучше рассматривать в основном по четырем книгам: «Вожатый» (1918), «Нездешние вечера» (1921), «Параболы» (1923) и «Форель разбивает лед» (1929).

Несмотря на определенную активность, Кузмина постоянно преследуют финансовые трудности, от которых он не смог избавиться до конца жизни. Поэт отказывался от службы в госучреждениях и был вынужден тесно сотрудничать с различными издательствами и изданиями. Так, он был приглашен Горьким к деятельности издательства «Всемирная литература», где участвовал в составлении планов французской секции издательства, переводил прозу А. Франса, редактировал его собрание сочинений. 29 сентября 1921 года в Доме Искусств состоялось чествование Кузмина по поводу 15-летия его литературного дебюта.

Реальные события и отзвуки различных произведений искусства, мистические переживания и насмешливое отношение к ним, слухи и их опровержения, собственные размышления и кружащиеся в голове замыслы, воспоминания о прошлом и предчувствия будущего, – все это создает облик стихотворений Кузмина 1920-х годов. Для Кузмина собственная индивидуальность всегда оставалась самодостаточной, она не была связана с эпохой, социальными установлениями, господствующими настроениями и т.д. В советские времена Кузмин жил тихо и незаметно, к государству относился безразлично. Казалось, он намеренно стремится вычеркнуть себя из действительности, окончательно погрузиться в фантастический мир своих мыслей и своего творчества. До минимума сократились издания его сочинений, оригинальную прозу прекратили печатать в начале 1920-х годов, два стихотворения были напечатаны в 1924 году, ни одного в 1925-м, три в 1926-м, еще несколько в 1927-м, и все. Лишь чудом вышла в 1929 году книга стихов «Форель разбивает лед». В этом смысле судьба Кузмина оказывается одной из самых трагичных, поскольку, несмотря на то, что он продолжал писать, рукописей этого периода фактически не сохранилось.

Доступными оставались лишь переводы (Гомер, Гете, Шекспир, Байрон – и вплоть до Брехта) да сотрудничество с театрами, так же постепенно сходившее на нет. При этом сам Кузмин не допускал для себя мысли об эмиграции, считая, что только в России он может жить и работать. Увы, мы не знаем, что Кузмин писал в 1930-е годы. Известно, что им был почти полностью написан роман о Вергилии, – но сохранились только две первые главы, опубликованные в 1922 году. Лишь в отрывках известен цикл стихов «Тристан». Не сохранились переводы шекспировских сонетов, которые, как сообщают современники, были завершены. Книги выходили редко: после «Форель разбивает лед» (1929) – молчание. Про Кузмина забыли. В справочниках советского времени его имя упоминали мельком, называя то символистом, то акмеистом; то идеологом кларизма, то стилизатором, не создавшим ничего нового.

В феврале 1936 года М.А. Кузмина положили в Куйбышевскую (бывшую Мариинскую) больницу в Ленинграде, где он умер от воспаления легких 1 марта 1936 года. Умер он в переполненной палате, пролежав перед этим три дня в больничном коридоре.

И, утомившиеся от сверканья,

кто-то закрыл во гробу, как в ларце,

глаза, словно два драгоценные камня,

на некрасивом красивом лице.

Он был похоронен на Литературных мостках Волкова кладбища. После окончания Великой Отечественной войны его могила была перенесена на другой участок того же кладбища в связи с сооружением мемориала семьи Ульяновых. Последние несколько лет в годовщину смерти Михаила Кузмина на его могиле собираются поклонники его творчества и читают его стихи, отдавая дань памяти талантливому поэту.







О портале | Карта портала | Почта: info@library.ru

При полном или частичном использовании материалов
активная ссылка на портал LIBRARY.RU обязательна

 
  Rambler's Top100
© АНО «Институт информационных инициатив»
© Российская государственная библиотека для молодежи