БИБЛИОТЕКАРЬ РЯБЫХ ВДОХНУЛА ЖИЗНЬ В СОВЕТСКУЮ СБЕРКНИЖКУ

     Анна Рябых – ходячий пример для подражания. Ей удалось отбить у государства свой «сгоревший вклад». Девять лет работница сельской библиотеки мыкалась по инстанциям, чтобы вернуть сбережения, собранные за жизнь. Сказ о ее подвиге передается из уст в уста и уже дошел до далекой Свердловщины, откуда на прошлой неделе пришло сразу три письма. Анна Ивановна живет на Белгородчине, в деревне Ниновка, которая примыкает к городу Новый Оскол…
     Анне Ивановне не мешало бы личного секретаря. Потому что надо же кому-нибудь окучивать картошку, пока Анна Ивановна читает письма. Да и ремонт в доме сам собой не сделается. А писем – уже два мешка. На некоторых даже адреса нет, просто нацарапано: в Белгородскую область, библиотекарше. Но на почте уже знают, куда нести, потому что слава Анны Ивановны вышла за пределы областного подчинения. Вот в Москву на телевидение зовут. Можно было бы и отказаться, но Анна Ивановна решила выступить, чтобы разом ответить на все вопросы россиян.
     Завертелось все в 1990 году, когда Анна Ивановна сделала попытку снять со сберкнижки заработанные накопления. Двадцать лет работала она денно и нощно. Денно – обслуживала посетителей библиотеки, а в остальное время – домашних телят и поросят. Деньги понадобились в силу сложившейся семейной ситуации. Муж Анны Рябых, слесарь из соседней Ольховатовки, решил сильно пить. Тогда Анна Ивановна, собравшись с духом и деньгами, решила мужа оставить. Но идти было некуда: старый материн дом совсем развалился, а своего не было.
     Сумма вклада – 11647 рублей – натолкнула Анну Ивановну на мысль, что неплохо бы купить свой дом и переехать туда с больной мамой. Присмотрела неплохой вариант в Прибрежном. О цене с хозяйкой договорилась:
     – Денег мне хватало, я даже залог внесла. Пришлось, конечно, продать кое-что. Думала, куплю сейчас дом – и заживем как люди.
     Однако жизнь Анны Ивановны как человека не входила в планы государства. В декабре 1990 года ей дважды выплатили по пятьсот рублей, о чем внесли специальные отметки в паспорт, чтобы она в других сберкассах денег не требовала. Так предписывал указ президента об ограничениях выплат по вкладам. А в январе следующего года началась гиперинфляция, и одиннадцати тысяч хватало как раз на килограмм гвоздей.
     – В сбербанке мне говорили: расплачивайтесь по безналичному расчету, переводите деньги со своей книжки на книжку продавца, – вспоминает Рябых. – Ну и что бы тогда получилось? Я бы с домом осталась, а та женщина – без дома и без денег.
     Без дома и без денег осталась Анна Ивановна.
     Выходка государства ударила ее сразу в нескольких местах. Во-первых, ее оставили без жилища. Во-вторых, тогда же, в начале девяностых, Анне Ивановне предстояла сложная офтальмологическая операция (в Москве, в институте Федорова). Не успела она и глазом моргнуть, как деньги со сберкнижки «убежали». Сейчас Анна Ивановна – инвалид второй группы по зрению, и врачи говорят, что время упущено. И, наконец, третья потеря – страшная. В конце 1991-го умерла мама Анны Ивановны. Она так и не смогла смириться с мыслью, что деньги, которые они с дочерью копили двадцать лет, украдены. Не вынесла «шоковой терапии».
     В сентябре 1993 года в судьбе Анны Ивановны наметился поворот. Она унаследовала дом, в котором до сих пор снимала комнату. Умерла хозяйка, одинокая старушка, за которой Рябых ухаживала последние годы. На этом Анна Ивановна, может, и успокоилась бы, если бы жизнь не подкинула ей новую задачку, среди зимы обрушив в доме крышу. И до того ей обидно стало смотреть в голое небо, что сил на терпение уже не осталось.
     Выбить из сельсовета справку о том, что развалившийся дом не пригоден для жилья, было несложно. Сделав копии сберкнижек, Анна Ивановна составила исковое заявление о возврате сбережений, в котором прямо утверждала, что государство украло у нее жилище и причинило серьезный моральный ущерб.
     Районный суд отказался принимать заявление на том основании, что нормы материального права пока не разработаны. Хотя тогда действовали и Федеральный закон об индексации вкладов, и постановление съезда народных депутатов о восстановлении сбережений, и даже соответствующий указ президента.
     «Что же выходит: что бы государство ни делало, управы на него нет?» – возмутилась Анна Ивановна и, пока помнила возмущение, подала в Верховный суд. Из Верховного районному сделали внушение – и заявление он в конце концов принял. Принял и убрал в долгий ящик. Заявление в ящике нашли только через четыре года, когда Рябых уже крышу от безысходности отремонтировала.
     (Своими силами починить крышу Анна Ивановна не смогла. Это было сделано при помощи мужика.
     – Тем самым государство могло усугубить причиненные мне моральные страдания, – рассуждает Рябых. – Что, если бы мужик плохой попался? А крышу хочешь не хочешь ремонтировать надо.
     Мужик, слава богу, попался хороший. Даже карасей разводит. И Анну Ивановну взял фактически бесприданницей, потому что тогда никакая надежда на возврат денег даже не проклевывалась.)
     Первая схватка с государством закончилась в пользу Рябых. Ее иск в райсуде рассматривала судья Лебединская. Без лишних слов она признала правоту Анны Ивановны и присудила сумму, которую она требовала от государства.
     Как Рябых переводила дореформенные 11 тысяч в новые деньги.
     Анна Ивановна мерила по доллару, который в 1990 году стоил 61 копейку. К этой сумме добавилась еще и компенсация в размере 40% от вклада. Ее сбербанк накинул каждому вкладчику для того, чтобы подсластить горечь потери сбережений. О компенсации всем сообщили, но никому на руки ее не выдавали. Да и особой погоды эта компенсация не делала, ведь раньше счет шел на тысячи, а теперь на миллионы. Другое дело, если перевести эту сумму в доллары по старому курсу. Тогда у Анны Ивановны получалось 24 тысячи долларов, или 133 тысячи рублей на 1997 год. Доллар вырос, сумма приблизилась к 750 тысячам…
     Рябых предъявляла претензии к государству и к Сбербанку. Сбербанк сразу отказался платить, сославшись на то, что он теперь совсем не тот, что был раньше. Он теперь коммерческий и по бывшим обязательствам не отвечает.
     – Они бы на пустом месте коммерцию делали, а не на наших деньгах! – советует ироничная Анна Ивановна.
     Государство, защищая себя, подало кассацию в областной суд. Там признали, что отъем у гражданки Рябых сбережений, накопленных в течение двадцати лет, никоим образом не нарушает ее прав. Денег, то есть, не дали.
     Но Анна Ивановна, оказалось, тоже не в Ольхатовке родилась. Недаром Саня, который на разбитой «копейке» бабок из города в Ниновку за пять рублей возит, называет ее бой-бабой. Рябых опять пошла в райсуд, опять к Лебединской. И Лебединская как честный профессионал опять вынесла решение в пользу Рябых. А областной суд снова это решение отменил…
     Так Анна Ивановна препиралась с государством целых два года. Пока, наконец, оно не совершило досадный промах: в 1998 году присоединилось к Европейской конвенции по правам человека. Теперь любая библиотекарша, отчаявшаяся искать правду дома, могла пойти на сторону – в Страсбург, в Европейский суд по правам человека.
     Страсбург тоже оказался не слишком расторопным местом. Несколько лет пришлось ждать, пока комиссия рассмотрит жалобу. Потом Лаптев, представитель России в Страсбурге, написал Рябых, что Страсбург не может заниматься ее делом, поскольку оно еще не прошло все инстанции в России. Хотя ей уже много раз отказывали в удовлетворении иска, в том числе и Верховный суд. И Лаптев, по мнению Анны Ивановны, не мог об этом не знать.
     – То есть он нагло врал, – резюмирует Рябых.
     В конце концов Европейская комиссия взяла дело на контроль, о чем уведомила российскую сторону. Иск Анны Ивановны вернулся в райсуд. Сменили судью: вместо Лебединской поставили Зиминова (Лебединская выносила «неправильные» решения). Зиминов, зная судьбу Лебединской, решил обхитрить Рябых. Сказал, что по доллару считать свои сбережения неправильно, надо по индексу потребительских цен. Сказал и сам схватился за голову, потому что в пересчете по индексу выходило, что государство должно Рябых еще больше.
     Тогда райсуд в лице Зиминова зашел к Рябых с другой стороны. Райсуд заявил, что гражданке Рябых никто не мешал прийти и забрать деньги, просто она сама не хотела. Но Рябых и тут не растерялась. Предъявила старый паспорт, а в нем неровным почерком написано: «22.12.90 получила 500 рублей». Нашла и свидетелей, которые неоднократно видели, как она плачет в библиотеке.
     Пока российские суды никак не могли разделаться с настойчивой Анной Ивановной, Страсбург стал все настырнее напоминать о том, что дело Рябых находится на особом контроле в Европейской комиссии. Судей попросили поторопиться и уже что-нибудь решить не позднее 12 ноября 2002 года.
     В июле суд вынес решение: частично удовлетворить иск Рябых А.И. к Российскому государству и выплатить 248 тысяч рублей. Эта сумма в несколько раз меньше той, которую Анна Ивановна требовала к возврату, хотя и ее должно было хватить на две квартиры. Но государство 2000-го не торопилось исправлять свою наглость образца 91-го.
     Несколько раз к Рябых приходили люди с портфелями.
     – Подпишите, – говорят, – Анна Ивановна, мировое соглашение, а мы завтра деньги переведем.
     – Нет уж, позвольте! – упиралась Анна Ивановна. – Утром деньги – вечером стулья.
     Деньги перевели только осенью. Квартиры к тому времени подорожали в два раза, потому что в Белгородскую область перевели нефтяников из Тюмени и военных из Казахстана. Денег на жилье опять не хватало.
     Судьбой Рябых, чтоб она, наконец, отвязалась, занялись областные чиновники. Подыскали квартиру подешевле, добавили, сколько не хватало, и купили.
     Поначалу, находясь в состоянии сильного головокружения от успеха, Анна Ивановна квартиру не разглядела. А когда подписала все документы, было уже поздно.
     Квартира находится на первом этаже. На первый взгляд, вполне приличная «двушка». Правда во дворе, прямо перед подъездом, стоит ассенизаторская машина. Но это ничего, она как свои дела сделает – и возвращается только через неделю.

Ольга Боброва

Использованы материалы сайта NovayaGazeta.Ru