Library.Ru {2.6}Лики истории и культуры




Читателям Лики истории и культуры Пелевин: «Смотритель» за кукишем

 Пелевин: «Смотритель» за кукишем

«Чтоб ты сто раз о стенку убился!» – жарко желал я автору, добивая этот на морок похожий роман. Конечно, построчно я его не читал, иначе на середине первого где-то тома сам о стенку бы гробанулся. И это была бы месть Духа Великого и Ужасного Халтурщика мне, червячку смиренному. Потому что история о том, будто государь Павел Петрович не был убит, а симулировал свою смерть, сам же прокрался в некий параллельный мир Идиллиум, созданный из Флюида согласно учению Месмера, и пребывает там – правда, так и не стало ясным, что он там делает. Идиллиуму назначается всегда очередной Смотритель из рода де Киже (привет Тынянову!) – но тоже остается неясным, с какой такой суперской целью. Наверно, чтобы прокручивать весь это бред в башке и тем давать ему жизнь. Или затем, чтобы современный юзер смог уютней чувствовал себя в игре, где есть Идиллиум (информационное облако, этакий Яндекс-диск), и конкретное компьютерное «железо», механику которого, возможно, автор иронически тоже обыгрывает. А чтобы дамская часть почитателей не скучала, очередной Смотритель Алексис де Киже получает идеальную возлюбленную Юку – идеальную в прямом смысле слова, потому что жива девушка лишь постольку, поскольку ее представляет себе Алексис.
 

При этом нас протянут по массе всяких лабиринтов, казематов и будуаров, а все действие, этот вялый, ни к чему не обязывающий, никак логически не простроенный сюжет – цепь небрежно придуманных сновидений – приведет нас к вечной пелевинской (она же буддистская) истине:
 

«…все, из чего состоит любой человеческий опыт, во сне и наяву, – это просто симуляция, которой нет нигде, кроме как в неуловимом мгновении, рисующем мираж нашего мира».
 

И вот ради этого интеллектуального метеоризма и рукотворной любви автору надо было ваять два тома, а нам, дуракам, их, чертыхаясь, пролистывать!
 

Что ж, издательство и великий письменник наварили с каждого лопуха, доверившегося громкому имени, по тысчонке. Поди плохо им, пребывающим в пустоте-то ихней многомудрой, в нирване-то да при кризисе!..
 

И все же нельзя сказать, что это вечный тот самый Пелевин, который давно уже, по Быкову, лижет себе, просто потому что договор с издательством обязывает – но договор же и потакает. «Смотритель» – попытка приникнуть к не разглашавшимся до того истокам. В реце на «Цуккербринов» я уже отмечал: пелевинский стиль – производное от философской повести 18 века со всеми ее слагаемыми: «Расхожие идеи эпохи, витиеватый (не скажу «занимательный») сюжет, картонные маски-герои, пряноватый эротизм, немножко фельетон на злобу дня, немножко памфлет про «вечное». Полная формула этого аромата злостно проста: сказка + притча + «шутка».
 

При всех броских слоганах и афоризмах Пелевин страдал до «Смотрителя» невыразительным, служебным, описательным языком. В «Смотрителе» он тоже не везде хороший тон выдерживает, но в целом чувствуется облагораживающее влияние вольтеровской, да и пушкинской прозы: язык легок, изящен, согласно эпохе чуть-чуть манерен, но «газетой не пахнет». Кстати, и погружение в эпоху поосновательней, чем, скажем, в «Чапаеве и Пустоте» – и в общем, это на пользу живописности, а местами и поэтичности повествования. Так уж он эстетически заразителен, этот наш предромантизм!
 

И все же это лишь личное достижение Пелевина, экзерсис для себя любимого, чего читатель, думаю, не оценит. Ему, читателю, оригинальности, злости и злободневности подавай! А она и есть тут, аккуратная злободневность. Помните, на заре путинской эры широко был разрекламирован фильм Виталия Мельникова «Бедный, бедный Павел» по Мережковскому? Тогда он казался недвусмысленным месседжем обществу: хороший государь в конфликте с дурным окружением. Намекали на молодого тогда президента, ждали общественного ему сочувствия. Нынче тема непонятого царя могла возникнуть как упреждение кризисной ситуации в стране. Но кризис развился пока что в стойкое всенародное ликование по неясному поводу, почему и фигура Павла во втором томе как-то «сбледнула». В плане злободневности не о чем стало писать, да может, автор и старался уйти от этой самой вечной своей памфлетности? Ибо злободневность предполагает выводы, а выводы пока делать слишком рано.
 

Увы, этапным достижением «Смотритель» не стал – а многие сочтут его и провалом. И честнее всего автору было бы пока проститься с читателем.
 

А, Ваша Исчерпанность?..
 

Да нирвана этого не допустит, наверное…
 

5.10.2015

Валерий Бондаренко





О портале | Карта портала | Почта: info@library.ru

При полном или частичном использовании материалов
активная ссылка на портал LIBRARY.RU обязательна

 
  Rambler's Top100
© АНО «Институт информационных инициатив»
© Российская государственная библиотека для молодежи