УДК 37.036

ФЕНОМЕН ТВОРЧЕСТВА В КОНТЕКСТЕ СОВРЕМЕННОГО

НАУЧНОГО ЗНАНИЯ

Е.Н. Шиянов, В.В. Колпачев

Рассмотрен феномен творчества в контексте The article deals with the examination of the

современного научного знания. Авторами phenomenon work in the context of modern scientific

обосновываются методологические позиции такого knowledge. The authors substantiate the

познания, раскрываются психологические methodological positions of such cognition, discover

механизмы творчества, показываются его psychological mechanisms of work, show personal and

личностные и ситуационные составляющие. situational components.

Реализация одного из основополагающих принципов современного

образования – принципа личностного подхода -предполагает максимальное

развитие творческого потенциала людей, формирование личности, способной

наряду со знаниями, умениями, навыками привнести в дело свой талант. И

если при решении задач классического образования педагоги опираются на

фундаментально разработанные теоретические положения, применяют

прошедшие апробацию методики, используют многовековой опыт, то

проблема воспитания таланта, развития творческих способностей до сих пор

остается нерешенной и спорной. «Современному обществу необходима

опережающая педагогика – система интеллектуального и психологического

развития, формирующая в личности устойчивые компоненты творческого

стиля мышления», -отмечают М.И. Меерович и Л.И. Шрагина (3. С. 15), и с

этим утверждением нельзя не согласиться.

Разработка основ такой педагогики находится в прямой зависимости от

научного познания природы творчества и, прежде всего, от получения

достоверных представлений о его психологическом механизме, о факторах,

способствующих проявлению данного феномена, о возможностях развития

творческих способностей. Иными словами, опережающая педагогика может

быть создана только на базе целостной теории творчества.

Эта теория, по мнению американского психолога Г. Рагга, должна: а)

охватывать всю психику человека, как сознательное, так и бессознательное;

б) признавать единство психического и физического; в) сосредоточиться на

рассмотрении свободно-ассоциативного мышления в предсознательной

сфере;

г) исходить из признания роли как интуитивного, так и логического в

получении адекватного знания, не отождествлять процесс творчества с

простым решением задач; д) предполагать доминанту в нем чувственного

мышления и стремления индивида к идентификации с изучаемыми

явлениями в момент творческого акта; е) учитывать колебательный характер

процессов в центральной нервной системе;

ж) признавать влияние на процесс творчества как внутренних, так и

внешних стимулов.

Представленная программа носит чрезвычайно широкий характер.

Какие-то ее положения можно оспорить, но в целом с подходом Г. Рагга

нельзя не согласиться, что, в свою очередь, актуализирует проблему, если не

разработки целостной теории творчества, то хотя бы приведения в единую

систему накопленных психологией знаний о творчестве.

Нельзя сказать, что проблематика творчества только в наше время

обрела свою актуальность. Более века её разработкой занимаются психологи.

Ещё ранее механизм творчества пытались понять философы, историки,

лингвисты, много сделавшие для накопления и обобщения материала по

истории открытий. Интерес к творчеству проявляли представители других

наук. Не случайно, что среди его исследователей были такие известные

ученые, как В.М. Бехтерев, А. Пуанкаре, В.И. Вернадский,

Б.М. Кедров, Б.М. Теплов, П.Л. Капица и другие.

В практическом плане сколько-нибудь заметный прогресс наблюдался

в 60-70-х годах XX века и был связан с исследованием научно-технического

творчества. К данному периоду относится разработка теории решения

изобретательских задач (ТРИЗ), алгоритма решения изобретательских задач

(АРИЗ) и ряда конкретных методик. В теоретическом же отношении

проблема, к сожалению, далека от своего решения. Психология, отмечают

А.В. Петровский и М.Г. Ярошевский, «не имея по поводу протекания

умственного процесса, ведущего к открытию, надежных опорных пунктов,

застряла на представлениях об интуиции или «озарении» (4. С. 47).

Означает ли это, что природа творчества в принципе непознаваема?

Отнюдь. Скорее исследователи натолкнулись, говоря словами Б.М. Кедрова,

на «познавательно-психологический барьер», преодоление которого дело

времени и усилий. Аналогичные барьеры стояли на пути всех научных

открытий, а их преодоление являлось вехами в истории науки. Тем более, что

каждый, пусть и небольшой шаг к пониманию природы творчества,

формирует предпосылки к познанию данного феномена в целом и таких

шагов сделано немало. Другое дело, что возросшая практическая значимость

проблемы настоятельно требует активизировать усилия по её решению. И

поиск решения должен вестись, прежде всего, в теоретическом плане.

Выскажем ряд соображений.

Творческая деятельность -разновидность преобразующей,

продуктивной деятельности. От репродуктивной деятельности она

отличается тем, что осуществляется не по принципу реакции на изменение

среды, а по принципу создания новой среды, что в конечном итоге приводит

к появлению нового продукта. Привычные формулы адаптивного поведения

«потому что» и «для того чтобы» заменяются формулой «несмотря на», т.е.

момент творчества представляется неким спонтанным актом,

противоречащим канонам формальной логики. Изобретение теории, по

мнению А.В. Петровского и

М.Г. Ярошевского, подобно рождению музыкальной темы. В обоих

случаях логический анализ ничего объяснить не может. Однако логическое

объяснение феномена творчества, как свидетельствует история научных

открытий, все-таки появляется, но значительно позже, когда сама наука

достигает нового уровня познания процессов и явлений.

По мнению многих исследователей, спонтанный характер

возникновения творческой идеи объясняется источником, её генерировавшим

– бессознательным, интуитивным. Не суть важно, в какой форме появляется

интуитивное решение: в виде «побочного продукта действия» (Я.А.

Пономарёв) или «подсказки» (Б.М. Кедров), -важнее само признание

творческого импульса продуктом бессознательного. К. Юнг отмечал, что

бессознательный второй план специфически влияет на содержание

сознательного, производя «продукт фантазии своеобразного свойства».

Что же касается конкретных детерминантов творческого импульса, то

крайне интересным представляется предположение В.М. Вильчека о

существовании «инстинктивной видовой программы», сформированной

тысячами поколений наших предков и сохраняющейся на бессознательном

уровне в каждом человеке. Содержание этой программы может составлять

опыт предметной и психической деятельности человечества,

существовавшие когда-то, но утраченные способности, забытые инстинкты,

ассоциации. Можно предположить, что в указанную программу входят и

способности к осуществлению доступных только отдельным людям

психических действий, изучаемых парапсихологией (ясновидение, гипноз,

телепатия, телекинез).

Бессознательное – результат развития психики в филогенезе, тот

потенциал, который природа заложила в человека к моменту его рождения.

Реализация этого потенциала осуществляется уже на уровне сознательного,

которое выступает показателем онтогенетического развития, т.е. развития,

происходящего на протяжении человеческой жизни. Также как и

бессознательное, сознательное сугубо индивидуально, а, следовательно,

индивидуальной будет способность к восприятию творческого импульса,

поступающего из бессознательного. Основными этапами творчества, таким

образом, выступают: генерация оригинальной идеи в бессознательном и ее

сознательное восприятие творцом. Человек может генерировать сколь угодно

много творческих идей, но важно, чтобы он сумел их воспринять и осознать.

В данном контексте интерес представляет позиция Р. Стернберга,

определявшего креативность как способность «покупать идеи по низкой

цене, а продавать по высокой», и акцентирующего, таким образом, внимание

на способности распознавать, улавливать по-настоящему творческие идеи.

При этом признание бессознательного источником генерации творческой

идеи не исключает ее сознательного целенаправленного поиска.

В творческом процессе задействованы два вида способностей –

креативность и когнитивность. Креативность – общая способность к

творчеству, характеризующая личность в целом и проявляющаяся в

различных сферах активности. Когнитивные способности – это

познавательные способности, реализация которых лежит в основе

формирования нашего интеллектуального потенциала (В.Н. Дружинин).

Показателем креативности в процессе творчества выступает количество

генерированных индивидом оригинальных идей (эти идеи, кстати, в

большинстве своем остаются «за кадром» сознания). Креативность является

отражением развития психики в филогенезе. Когнитивные способности

развиваются в процессе онтогенетического развития, хотя и имеют под собой

филогенетическую основу. Если в генерации творческих идей решающая

роль принадлежит креативности, то их восприятие и материализация связаны

с проявлением когнитивных способностей.

Пониманию природы творчества во многом способствует разрешение

проблемы взаимосвязи творчества и интеллекта. Первое является продуктом

и результатом проявления креативности. Интеллект – интегральное

выражение реализации когнитивных способностей. Проблема состоит в том,

что творец должен одновременно и генерировать и воспринимать новые

идеи, т.е. распознавать их оригинальность, достаточно ясно представлять

возможности использования и т.п. В целом, люди с высокими показателями

интеллекта более способны к творчеству, но эта взаимосвязь, по мнению Д.

Халперн, не столь прямолинейна. «Утверждение о том, что если человек

умен, значит, он по натуре творец – … неверно. Видимо, следует

предположить, что для способности к творчеству нужен какой-то

определенный минимум интеллекта, а выше этого минимума IQ уже не

играет особой роли. Даже если у вас не очень высокий интеллект, у вас

может быть очень высокий творческий потенциал» (7. С. 463).

Двоякий характер зарождения и развития творческой идеи

обусловливает участие в данном процессе двух типов мышления:

дивергентного и конвергентного.

Первый тип преобладает при поиске конструктивной идеи и

осуществляется в различных областях семантического пространства. Следует

согласиться с мнением С.А. Медника о том, что чем более область

пространства, в которой находится решение, отдалена от проблемы, тем

значимее роль дивергентного мышления в его поиске. И наоборот, роль

конвергентного мышления возрастает, когда принцип решения уже найден,

но идея нуждается в материализации.

Конвергентное мышление ориентирует творческий поиск на элементы

пространства, имеющие очевидное отношение к проблеме, т.е.

осуществляется векторно. «Когда точка, требующая рационализации,

изменения, введения чего-то нового найдена, замечена, осознана и как бы

засела в сознании изобретателя, начинается своеобразный процесс

стягивания к этой точке и вбирания в неё самых различных знаний, которые

приходят к нему на ум: все эти наблюдения и факты как бы примеряются к

центральной точке и согласуются с задачей, владеющей мыслью

изобретателя», -писал С.Л. Рубинштейн (6. С. 228).

Рассматривая интеллект как предпосылку успешной творческой

деятельности, приходим к выводу, что если на этапе преобладания

дивергентного мышления он определяет направленность поисков и объем

поискового поля, то на стадии материализации найденного решения его

значение возрастает, а функции изменяются в связи с применением уже

известных науке алгоритмов и технологий.

Указанная картина особенно наглядно прослеживается в сфере научно-

технического творчества, где дифференцированные по нескольким уровням

сложности задачи решаются на основе разработанных применительно к

каждому из данных уровней подходов. На самых сложных уровнях поиск

принципиальных подходов к решению проблемы может выходить не только

за рамки конкретной научной дисциплины или производственной сферы, но

и иметь общенаучный характер. Когда принципиальное решение найдено,

его материализация осуществляется сначала на межотраслевом, затем на

конкретно-научном, и, наконец, на технологическом уровнях. Аналогичный

процесс, пусть и не столь рельефно, наблюдается во всех сферах творческой

деятельности.

Отмечая в целом позитивную роль интеллекта в процессе творчества,

нельзя забывать и о негативной стороне высокого уровня интеллектуального

развития. Решая проблемные задачи, люди с таким уровнем часто

непроизвольно склоняются к использованию известных им алгоритмов, и

если запас готовых схем позволяет найти правильное решение, действуют по

принципу «от добра добра не ищут», оставляя тем самым нереализованным

свой творческий потенциал.

Наряду с представлением о механизме возникновения и восприятия

оригинальной идеи, большое значение для понимания феномена творчества

имеет изучение его связей с другими психическими явлениями, а также

исследование условий, обеспечивающих высокую эффективность творческой

деятельности. Знание этих явлений и условий лежит в основе разработки

методик развития креативности, позволяет сместить акценты в сферу

технологий формирования творческой личности и перевести, таким образом,

проблему в область педагогики творчества.

Результаты проведенных у нас в стране и за рубежом исследований

(Кедров, Пономарев, Амабайл, Шанк, Чайлдерс, Лангер, Гилфорд и др.)

свидетельствуют, что проявление феномена творчества, как правило,

сочетается с определенными личностными качествами.

В частности, учитывая, что творчество – это всегда создание нечто

нового и необычного, творческая личность редко подвержена конформизму.

Так, Д. Харперн отмечает, что люди с высоким творческим потенциалом –

это люди, которых трудно назвать тактичными. В них отсутствует

конформизм, они не очень заботятся о том, чтобы «произвести хорошее

впечатление». Указанное качество негативно сказывается на

взаимоотношениях с окружающими. И если взрослые люди еще способны

принимать творческую личность такой, какой она есть, то в условиях школы

отсутствие конформизма зачастую приводят к серьезным конфликтам.

Талантливые ученики не просто оказываются в одиночестве, а подвергаются

притеснениям со стороны сверстников.

Большинство творческих людей (креативов) отличаются готовностью к

переменам и особенно отсутствием консерватизма в тех сферах, где

проявляются их дарования. Наличие такой готовности связано с повышенной

способностью к восприятию нового, непривычного. Кроме того, как

свидетельствует история, большинство настоящих творцов испытывают

вполне объяснимый дискомфорт в обыденной жизни: окружающие не

понимают их запросов, не терпят тех, кто выделяется в лучшую сторону, не

признают их заслуг, принижают достижения, что изначально формирует

готовность к смене обстановки.

Психологами давно доказано, что в основе любой, в том числе и

творческой деятельности, лежат мотивы, те конкретные побудительные

силы, которые стимулируют человека, заставляют его сосредоточиться на

решении задачи. Как отмечает В.Н. Дружинин, «формирование креативности

как личностной характеристики в онтогенезе проявляется сначала на

мотивационно-личностном, затем на продуктивном (поведенческом) уровне»

(1. С. 225). Однако для творческих личностей характерна особая мотивация.

Результаты многочисленных исследований свидетельствуют, что сила

мотивационных установок одинаково влияет на результативность всех видов

деятельности, и что данный показатель не является специфическим для

процесса творчества. По иному обстоит дело с содержанием мотивации,

которое у большинства творцов характеризуется стремлением к

самореализации. При этом для многих из них не важно, будут или не будут

по достоинству оценены плоды творчества, хотя творцы не лишены

тщеславия. В связи со сказанным, несостоятельным представляется

выделение в качестве одного из определяющих признаков творчества

высокой общественной значимости его результатов. Во-первых, такое

выделение в принципе исключает творчество детей, которые совершают

открытия только для себя. Во-вторых, даже к гениям общественное

признание зачастую приходит далеко не сразу, а они все равно продолжают

творить и создавать шедевры, реализуя свой творческий потенциал.

Процесс творчества – поиск в различных направлениях

семантического пространства, познание ранее неизвестного, и этот поиск

неизбежно связан с риском. По мнению Д. Халперн, если человек хочет

заниматься творчеством, он должен не бояться рисковать и с терпимостью

относиться к неопределенности». Можно сослаться на примеры, когда

оригинальные и значимые идеи рождались случайно, но все же в

подавляющем большинстве они являлись результатом напряженной

целенаправленной деятельности, сопряженной с ошибками и неудачами,

материальными и нервными затратами, неуверенностью в благополучном

исходе.

Большинство творцов – это люди с повышенной чувствительностью к

побочным образованиям, которые неизбежно возникают в ходе

мыслительного процесса. Процесс творчества во многом сродни решению

обычной задачи. В обоих случаях налицо требующая своего разрешения

проблема. Там и там человек действует в рамках определенных условий и

стремится к получению конкретного результата. Принципиальное различие

заключается в отсутствии в творчестве алгоритмов поиска. Тем не менее,

почти всегда этот поиск начинается с применения уже знакомых схем и лишь

на каком-то этапе выбирается принципиально иной, новый путь, приводящий

к успеху. В большинстве случаев подсказка возникает спонтанно, приходит

как бы извне, и ее источником выступают незамеченные другими явления,

идеи, т.е. то, что психологи называют побочными образованиями. Творец

видит там, где другие слепы, и в этом его главное отличие. Однако такая

способность проявляется у человека тогда, когда он действует, ищет,

работает.

Несомненна связь продуктивности творческой деятельности с

эмоциональным состоянием творца. Во-первых, подразделяясь на

позитивные и негативные, эмоции, оказывая влияние на активность

индивида, способствуют либо препятствуют рождению творческой идеи. Во-

вторых, кроме полярности, определяющее воздействие эмоций на творчество

оказывает степень их проявления. Вдохновение, порыв, результатом которых

являлись выдающиеся открытия, представляют собой не что иное, как формы

выражения эмоций. В-третьих, для творчества важно конкретное содержание

эмоций. В частности, А. Маслоу, выделяя в качестве центральной

составляющей творческой деятельности эмоцию интереса, обратил внимание

на динамику ее влияния на процесс творчества. Говоря о двух стадиях

творчества – первичной и вторичной, он считал, что в первом случае (на

стадии поиска идеи) человеком движет интенсивная эмоция интереса -

возбуждение, сопровождающая импровизацию и вдохновение. На вторичной

стадии (стадии материализации идеи) сила познавательного интереса

снижается, от человека в большей степени требуются самодисциплина и

упорный труд, связанные уже с другими переживаниями. По мнению А.

Маслоу, если для многих людей характерна способность к вдохновению,

озарению, то лишь немногие способны к материальному воплощению идеи.

К аналогичному выводу пришла и К. Изард, отмечавшая, что «если

первичная креативность -импровизационная стадия творчества –

характеризуется возбуждением, то вторичная креативность, предполагающая

разработку и развитие первоначального творения, должна характеризоваться

умеренным уровнем интереса» (2. С. 136). Более того, тяжелой работе,

связанной с доведением продукта творчества до желаемого совершенства,

неизбежно сопутствуют периоды подавленности и страха. В такие периоды

мотивационная сила устойчивого интереса имеет решающее значение для

преодоления препятствий, встающих на пути творческой личности.

К сожалению, вниманием исследователей оказалась обойдена проблема

взаимосвязи творчества и психического состояния творца. В тоже время,

такая связь очевидна и была выявлена Н.Д. Левитовым. Психические

состояния относятся к явлениям, имеющим временный, а часто и

ситуационный характер. Более того, творчество как выражение креативности

и результат реализации личностного потенциала характерно для конкретного

человека. Тезис о том, что личностное проявляется через временное,

ситуационное и что последнее часто оказывает на него определяющее

влияние, вряд ли нуждается в аргументации. Существует теория

формирования личностного посредством закрепления в качестве черт

характера психических состояний, переживаемых человеком.

Представляется, что исследование этой проблемы является актуальным в

психологии и педагогике творчества и открывает новые подходы к

пониманию феномена творчества.

Познание указанного и других аспектов психологии творчества

находится в прямой зависимости от правильного выбора методологических

позиций исследования, т.е. предполагает выход на общенаучный и

межотраслевой уровень.

В статье «Некоторые теоретические вопросы психологии творчества»

(1985) М.Г. Ярошевский очень образно отмечал, что «полагать, будто

психология способна проникнуть в тайны творчества, используя только свои

собственные средства, безотносительно к истории культуры, -это все равно,

что уверовать в версию Мюнхаузена о возможности вытащить самого себя за

волосы из болота». Аналогичные мысли в отношении научно-технического

творчества высказывали Г.С. Альтшуллер и

Р.Б. Шапиро, которые считали, что исследование психологии

изобретательского творчества не может вестись в отрыве от изучения

основных закономерностей развития психики, и что психология

изобретательского творчества становится понятной только при глубоком

знании законов развития техники.

Можно считать исторически доказанным, что познание

психологического механизма творчества требует самого серьезного

внимания к изучению философского, исторического, социального,

педагогического, социально-психологического и иных аспектов проблемы.

Объяснение данному явлению кроется в представлении процесса творчества

не как спонтанного, неизвестно откуда и почему возникшей активности

творца, а как социально детерминированного процесса. Б.М. Кедров отмечал,

что иногда ученому кажется, что выбор данной темы или направления

исследования определились его собственными научными интересами.

Однако, в действительности через призму его личных интересов сложным

образом и весьма опосредованно преломляется выдвинутый в ходе развития

науки и практики, социальный заказ.

Специфика творческой деятельности в ее отдельных сферах

обусловливает трансформацию проблемы в комплексную, ставит результаты

познания феномена творчества в зависимость от участия в этом познании

представителей различных отраслей научного знания. По мнению М.Г.

Ярошевского, будучи по своей природе системным объектом, творчество

адекватно постижимо только в междисциплинарном исследовании. Данный

вывод подтверждается динамикой развития подходов к исследованию

творчества. Исторически первыми являлись философский подход с его

гносеологической и метафизической разновидностями, психологический

подход с ответвлениями в сферы естествознания и патопсихологии,

интуитивный подход с эстетической и историко-литературной

направленностью. Когда возможности данных подходов были исчерпаны, на

смену им пришли сначала системный, затем системно-структурный и,

наконец, антропологический подходы, не утратившие своей актуальности и в

настоящее время.

Важнейшим методологическим положением психологии творчества

является вывод о том, что познание феномена творчества возможно только на

основе глубокого знания той сферы деятельности, в которой этот феномен

проявляется. На существование зависимости актерского творчества от знания

специфики сценической деятельности обращал внимание Л.С. Выготский. О

подобных зависимостях неоднократно упоминали Г.С. Альтшуллер, Я.А

Пономарев и другие ученые. Проблема психологии творчества

трансформируется, таким образом, в частные проблемы изучения его

проявлений в конкретных сферах деятельности.

Что же касается образовательной сферы, то жизнь, по образному

выражению Я.А Пономарева, «с неизбежностью требует превращения

педагогики творчества в фундаментальную науку, впитывающую в себя

результаты психологических исследований» (5. С. 11). Итогом этих

исследований должно стать создание теории творчества.

Литература

1. Дружинин В.Н. Психология общих способностей. – СПб., 1999.

2. Изард К. Психология эмоций. – СПБ., 2000.

3. Меерович М.И., Шрагина Л.И. Технология творческого мышления: практическое пособие. – М.: АСТ,

2000.

4. Петровский А.В., Ярошевский М.Г. Основы теоретической психологии. – М.: ИНФРА, – 1998.

5. Пономарев Я.А. Психология творчества и педагогика. – М., 1976.

6. Рубинштейн С.Л. Основы общей психологии. – М., 1946.

7. Халперн Д. Психология критического мышления. – СПб.: Питер, 2000.